Цифровая трансформация всех отраслей экономики и социальной сферы, закреплённая в качестве национальной цели развития Российской Федерации Указом Президента РФ от 21 июля 2020 г. № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года» [1], а также Стратегией развития информационного общества в Российской Федерации на 2017 - 2030 годы [2], кардинально меняет требования к профессиональной подготовке кадров. В сфере библиотечно-информационной деятельности эта трансформация приобретает особую остроту: цифровизация культурного наследия, внедрение платформенных решений и сервисов дистанционного обслуживания читателей требуют от специалистов не просто владения информационно-коммуникационными технологиями, но и способности работать в условиях стремительно обновляющейся цифровой экосистемы.

  Одним из ключевых вызовов последних лет стало массовое распространение технологий генеративного искусственного интеллекта (ИИ) (ChatGPT, GigaChat, YandexGPT, Kandinsky и др.). Эти инструменты уже сегодня активно используются в образовании, науке, профессиональной коммуникации, создавая как новые возможности - автоматизация рутинных операций, персонализация рекомендаций, интеллектуальный поиск, так и серьёзные риски, например генерация недостоверных сведений, размывание границ авторства, рост информационного шума, алгоритмические предвзятости.

  Актуальность исследования обусловлена противоречием между стремительным внедрением ИИ в библиотечно-информационную практику и отсутствием научно обоснованных моделей информационной культуры специалиста, готового к работе в гибридной среде «человек – ИИ». Выявление и описание новых граней информационной культуры библиотечно-информационных специалистов в эпоху искусственного интеллекта становится не только теоретической, но и прикладной задачей, решение которой необходимо для обновления содержания профессионального образования, повышения квалификации действующих сотрудников и обеспечения информационной безопасности личности в условиях цифровой трансформации.

  Цель статьи: выявить, теоретически обосновать и охарактеризовать новые грани информационной культуры библиотечно-информационных специалистов, детерминированные внедрением технологий генеративного искусственного интеллекта в профессиональную деятельность.

    Понятие «информационная культура» прошло в отечественной науке несколько десятилетий развития, в течение которых оно наполнялось разными смыслами: от операционных навыков работы с вычислительной техникой до сложных мировоззренческих и метакомпетентностных характеристик личности. Рассмотрение эволюции этого концепта позволяет увидеть логику его трансформации – от узкоинструментального понимания к интегративному, включающему рефлексию, ценности и социальную обусловленность. В эпоху искусственного интеллекта эта эволюция приобретает новый импульс, требующий синтеза накопленных подходов.

   Одним из первых, кто поставил вопрос о широком понимании информационной подготовки человека, был академик Андрей Петрович Ершов. В своей концепции информатизации образования и общества он исходил из того, что компьютерная грамотность («программирование – вторая грамотность») является лишь начальным этапом. Информационную культуру он понимал как закономерный результат информатизации, включающий не только умение работать с ЭВМ, но и способность мыслить алгоритмически, ориентироваться в информационных потоках, использовать информацию как стратегический ресурс. [3] Таким образом, именно А.П. Ершов заложил инструментально-мировоззренческий фундамент для дальнейших исследований: информационная культура начинается с «грамотности» (владения инструментом), но не сводится к ней, а выводит человека на уровень понимания законов информационного мира и непрерывного самообразования.

   Юрий Сергеевич Зубов, основатель московской школы исследования информационной культуры, сместил акцент с технико-технологической стороны информатизации на социокультурную и социально-психологическую. Его интересовала роль информации в развитии и социализации личности, в процессах социальной интеграции, а также возможность человека управлять собственной социальной активностью через регуляцию информационной деятельности. Для Ю.С.Зубова информационная культура служила механизмом противодействия излишней технократизации, способом сохранения личности со всей её сложностью и многокомпонентностью. Он подчёркивал ценностные, мировоззренческие и рефлексивные аспекты, а также связывал информационную культуру с качеством жизни человека в информационном обществе. В его подходе явно прослеживается гуманитарно-антропологическая доминанта. [4,5]

   В рамках кемеровской научной школы под руководством Н.И. Гендиной информационная культура личности была разработана как учебная дисциплина и стала пониматься как совокупность метазнаний и метаумений. В монографии Н.И. Гендиной дано следующее определение этой дефиниции: «информационная культура личности – одна из составляющих общей культуры человека; совокупность информационного мировоззрения и системы знаний и умений, обеспечивающих целенаправленную самостоятельную деятельность по оптимальному удовлетворению индивидуальных информационных потребностей с использованием как традиционных, так и новых информационных технологий. Является важнейшим фактором успешной профессиональной и непрофессиональной деятельности, а также – социальной защищенности личности в информационном обществе. [6] Основной акцент в работах Н.И. Гендиной и ее единомышленников сделан на алгоритмизацию информационной деятельности: от поиска информации (адресного, тематического, фактографического) до её аналитико-синтетической переработки и подготовки собственных информационных продуктов. [7] Этот подход дал практике развёрнутые методики по работе с информацией, в нём доминирует операционально-деятельностная составляющая. Информационная культура здесь – это, прежде всего, освоенные алгоритмы работы с информацией в разных средах.

 Развивая традиции московской школы Н.В. Лопатина предложила рассматривать информационную культуру личности как метакомпетенцию. [8] Она вывела это понятие за рамки отдельной дисциплины или набора навыков, придав ему статус фундаментальной основы для формирования всех других компетенций – универсальных, общепрофессиональных, профессиональных. Н.В. Лопатина опирается на теорию социальной кибернетики и рассматривает информационную культуру в качестве нормы социального управления, позволяющего взаимодействовать с ментальной, эмоциональной, волевой и ценностной сферами личности. Согласно данному подходу содержание метакомпетенции «информационная культура личности» Н.В. Лопатина выражает следующей формулой: «Знать и понимать себя как элемент цифрового мира». [9]

    Помимо изложенных, параллельно развивались и другие концепции, которые дополняли имеющиеся, избирательно подсвечивая отдельные их стороны.[10,11]

     В эпоху искусственного интеллекта, когда значительная часть рутинных информационных операций может быть делегирована нейросетям, ни один из подходов в отдельности не является достаточным. Инструментальные алгоритмы необходимы, но их нужно дополнить критическим анализом результатов генерации и пониманием границ применения ИИ. Гуманитарная рефлексия приобретает новое звучание: требуется способность анализировать не только чужие тексты, но и собственное взаимодействие с ИИ, выявлять алгоритмические предвзятости. Метакомпетентностная позиция становится императивом: специалист должен понимать себя как элемент гибридной среды «человек – ИИ», управлять своей мотивацией и саморегуляцией в диалоге с искусственным интеллектом. ИИ-системы обладают свойством непредсказуемости и вероятностной природы результата. В этих условиях классические компоненты информационной культуры не отменяются, но трансформируются и дополняются новыми гранями. На основе проведённого теоретического анализа и с учётом специфики профессиональной деятельности библиотечно-информационных специалистов в условиях гибридной среды «человек – ИИ» видится возможным выделить следующие компетенции, отражающие современные требования к информационной культуре.

     Критическая грамотность в отношении ИИ-генераций

     Генеративные модели работают по вероятностному принципу — они предсказывают наиболее вероятное продолжение текста, а не гарантируют истинность. Это создаёт принципиально новый вызов: в отличие от традиционных источников, где ошибка может быть следствием некомпетентности или умысла автора, в случае с ИИ недостоверность является имманентным свойством технологии. Специалист обязан не принимать ИИ-результаты на веру, а подвергать их многоуровневой верификации: перекрёстной проверке по авторитетным источникам, анализу логики построения ответа, оценке корректности цитирования и фактологической точности. Это требует сформированного навыка «критического сомнения», который в эпоху ИИ становится не факультативным дополнением, а профессиональным императивом. Специалисту следует квалифицированно оценивать достоверность, полноту, релевантность и непротиворечивость информации, сгенерированной нейросетями, выявлять «галлюцинации», логические ошибки и скрытые предвзятости в ИИ-выдачах.

     Алгоритмическая гигиена

     Классические подходы к информационной безопасности фокусируются на защите от технических угроз (вирусы, фишинг, перехват данных) и коммуникационных рисков (кибербуллинг, троллинг). [12] Однако с развитием алгоритмических систем и генеративного ИИ спектр угроз существенно расширился, приобретя когнитивный и социально-психологический характер.

К новым рискам можно отнести:

- «Пузыри фильтров» — алгоритмическая изоляция пользователя в рамках релевантного ему контента, что сужает информационный горизонт, снижает критичность восприятия и ведёт к поляризации мнений. Специалист должен не только осознавать этот механизм, но и уметь предлагать читателям источники, выводящие за пределы привычного круга.

- Персонализированная дезинформация — генеративные модели способны создавать убедительные тексты, изображения и видео, адаптированные под конкретного пользователя на основе его цифрового следа. Такие таргетированные фейки обладают высоким правдоподобием и эмоциональной нагрузкой, что затрудняет их распознавание.

- Манипуляция через ИИ — использование нейросетей для фабрикации отзывов, научных статей, биографических данных или новостей, а также воспроизведение системных предвзятостей, заложенных в обучающих выборках (гендерных, расовых, культурных).

     В ответ на эти вызовы у библиотечно-информационных специалистов должна формироваться компетенция, которую можно обозначить как алгоритмическая гигиена. Она должна включать: умение анализировать ответы ИИ на предмет стереотипных или односторонних формулировок и при необходимости корректировать запрос или обращаться к независимым источникам; осознанный выбор ИИ-инструментов с учётом их обучающих данных и ограничений, а в перспективе — оценка репрезентативности данных для локальных моделей; составление запросов, снижающих риск ложных или предвзятых ответов (требование указать источники, представить альтернативные точки зрения, отделять факты от гипотез).

      Промпт-инжиниринг

    Качество работы с генеративным ИИ напрямую зависит от качества входящего запроса. Промпт-инжиниринг — это не просто умение задавать вопросы, а осознанное проектирование диалога с нейросетью: выбор формулировок, задание ролей и контекста, использование техник «цепочки мыслей», итеративное уточнение. Для специалиста по библиотечно-информационной деятельности это означает способность трансформировать информационный запрос пользователя в эффективный промпт, а затем интерпретировать и адаптировать полученный результат под конкретную задачу. Таким образом библиотекарь становится «переводчиком» между пользователем и ИИ-системой, обеспечивая максимальную пользу от взаимодействия с нейросетевыми инструментами.

     Рефлексивное управление гибридным интеллектом

     В гибридной среде «человек – ИИ» специалист перестаёт быть единственным агентом интеллектуальной деятельности. ИИ становится когнитивным партнёром, которому делегируются рутинные операции: поиск, систематизация, первичный анализ, генерация черновиков. Однако это делегирование требует постоянной рефлексии: что я могу и должен делать сам, а что могу доверить ИИ, где проходит граница между допустимой автоматизацией и утратой профессионального контроля? Специалист должен управлять собственной мотивацией, вниманием и саморегуляцией в диалоге с ИИ, не поддаваясь ни гипертрофированному доверию к нейросети, ни технофобии. Эта грань выводит информационную культуру на метауровень — способность мыслить о собственном мышлении в контексте взаимодействия с искусственным интеллектом.

 Таким образом, современное понимание информационной культуры библиотечно-информационных специалистов должно синтезировать:

        - технологическую грамотность: умение формулировать промт для ИИ, верифицировать результаты его работы, использовать ИИ-инструменты;

           - критическую рефлексию: способность оценивать логику работы нейросетей, распознавать галлюцинации, отличать реальные факты от вероятностной воображаемой генерации;

          - мета-позицию: осознание своего места в цифровом мире, ответственности за конечный результат, этику взаимодействия с ИИ.

  Только такой синтез позволит информационной культуре оставаться эффективным инструментом адаптации, развития и профессиональной успешности в условиях стремительной цифровой трансформации общества.

Список источников

1. 1. О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года : Указ Президента Российской Федерации от 21.07.2020 г. № 474 // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2020. – № 30. – Ст. 4884.
2. 2. О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017 - 2030 годы : Указ Президента Российской Федерации от 09.05.2017 г. № 203 // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2017. – № 20. – Ст. 2901.
3. 3. Крайнева И.А. Академик Андрей Ершов: «От компьютерной грамотности учащихся к информационной культуре общества» // Исторический курьер. 2025. № 1 (39). С. 233−249.
4. 4. Зубов Ю. С. Информатизация и информационная культура // Проблемы информационной культуры: Сборник статей. Москва, 1994. С. 5–11.
5. 5. Лопатина Н. В. Теоретическое наследие Ю. С. Зубова в информационной культурологии: вчера и сегодня (к 90‑летию со дня рождения ученого, библиографа, педагога) //Библиосфера. 2014. № 2. С. 111–115.
6. 6. Гендина Н. И. Информационное образование и информационная культура как фактор безопасности личности в глобальном информационном обществе: возможности образовательных организаций и библиотек: монография. Москва: Литера, 2016. 392 с.
7. 7. Гендина Н.И. Медийно-информационная грамотность и информационная культура библиотечно-информационных специалистов в условиях цифровой среды / Н. И. Гендина, Е. В. Косолапова, Л. Н. Рябцева. – 2-е издание, переработанное и дополненное. – Москва : Кемеровский государственный институт культуры, 2025. – 523 с. 
8. 8. Лопатина Н. В. Библиотекарь в профессиональной структуре общества: теоретико-методологический анализ : специальность 05.25.03 "Библиотековедение, библиографоведение и книговедение" : диссертация на соискание ученой степени доктора педагогических наук. – Москва, 2015. – 375 с.  
9. 9. Лопатина, Н. В. Информационная культура личности - метакомпетенция современного специалиста сферы культуры и искусств / Н. В. Лопатина // Культура: теория и практика. – 2024. – № 2(57). 
10. 10. Зиновьева Н.Б. Информационная культура личности: Введение в курс: Уч.пособие для вузов культуры и искусства. /Н.Б. Зиновьева – Краснодар, 1996. – 138 с.
11. 11. Семенюк Э.П. Информатизация общества, культура, личность// Научно-техническая информация. Серия 1. – 1993. - № 1. – С.1-8.
12. 12. Гендина, Н. И. Информационная культура цифрового поколения в контексте деятельности библиотек и образовательных учреждений в едином электронном информационном пространстве / Н. И. Гендина, Е. В. Косолапова, Е. Л. Кудрина // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. – 2024. – № 4(120). – С. 157-171. 

Сведения об авторе

Боронина Нина Валерьевна - кандидат педагогических наук, декан библиотечно-информационного факультета Московского государственного института культуры